Казахстанский Стоунхендж

Недалеко от Усть-Каменогорска находится уникальный памятник эпохи неолита – археологический комплекс Ак-Баур. Ландшафтные элементы в совокупности  с рукотворными построениями создают отчетливую модель древнего пути человечества, его Прародины. Храм под открытым небом, строго ориентированный по сторонам света, предназначался для совершения похоронных обрядов, во время которых усопший как бы повторял путь пращуров.

Теперь по этому скорбному пути я впервые шел без своего обычного провожатого здесь - поэта Евгения Курдакова, стихотворения которого цитируются в школьных учебниках Казахстана. А два года назад, когда, казалось, еще ничто не предвещало ухода поэта из жизни, я почему-то иронически воспринимал его откровения. Но чем больше слушал его, тем меньше оставалось сомнений.

- И что мы там будем снимать? – спросил Алексей Мазницин.

- Сердце мира, - ответил я и процитировал на память стихотворные строки Евгения Курдакова:

Эти бурые глыбы порфира,
Эти кварцы на гребнях холмов, -
Каждый камень лежит в центре мира
Над утоптанным прахом веков.

Нет окраин, границ и провинций.
Страны света, сойдясь, разошлись,
И кварцитовой пылью искрится
Ось вселенной, - от сердца – и – ввысь.

Миновав с. Ленинку, мы свернули с шоссе на проселочную дорогу, преодолели невысокую сопку и спустились к кошаре. Далее двигались по красивой долине. Справа, точно  египетская пирамида, возвышалась Сорочья гора. Евгений Васильевич показывал нам жертвенное место, святилище, поле мертвых. Прошли мы и так называемым северным путем. Все острее ощущалось приближение к некоей большой тайне…

Небольшой грот у подножья Черной сопки. Полукруглое пространство накрывает каменная плита с отверстием в форме сердца. Каменное сооружение напоминало юрту с шаныраком. Грот украшает древняя роспись красной охрой.

- Что-то мало здесь эстетики.

- У древних людей эстетики вообще не существовало, - говорил Евгений Васильевич. - Нелепый термин – первобытное искусство. Тогда не было искусства. Вся духовная  жизнь подчинялась ритуалам. Старый шаман, бормоча древние заклинания, писал эти знаки. Многие ищут чудеса на острове Пасха, не ведая, что самая великая тайна разлита по Евразии. На Алтае есть огромное количество бореальной, т.е. созданной 7000 лет назад, письменности. Бореал – это время становления письменности. В этой системе было всего 22 знака, но они стали основой  всех алфавитов мира. Роспись в Ак-Бауре – пример самой древней в мире письменности.

- И что, вам удалось ее прочитать?

- Да.

- Что же там написано?

- Я разгадывал эту тайну 25 лет. Что-то постоянно манило сюда. Было какое-то предчувствие. Эта роспись сделана в конце ледникового периода. Рухнула Вавилонская башня, народы разбрелись по планете, вышли из общеязыкового ритуала и стали говорить на разных языках. Но чтобы сохранить память о пути, которым прошло человечество, жрецы использовали бореальную знаковую систему. Жрецы всей Евразии записывали с помощью этой системы пройденный путь народа. Надпись Ак-Баурского грота указывает ориентир спасительного пути – вдоль Иртыша.  Для людей, живших в незапамятные времена Вюрмского ледникового периода, когда жизнь висела буквально на волоске, такой ориентир имел, в сущности, священное значение.

В любой европейской стране подобное место давно стало бы заповедным. Как, например, Стоунхендж, который каждый год посещают тысячи паломников. Хотя Стоунхендж молчит. В отличие от мегалитических построений Англии (Стоунхендж), Бретани, Кавказа, Передней Азии и др., Ак-Баур имеет подробное эпиграфическое сопровождение: росписи в одном из гротов  комплекса с неоспоримыми признаками начальной письменности.

Осенью 2002 года, незадолго до смерти поэта,  мы вновь были с ним на Ак-Бауре. В последний раз. Приехали к вечеру. Еще грохотала гроза. Воздух был чист и свеж. Евгений Васильевич в задумчивости сорвал ветку полыни. С блаженством вдохнул горьковатый запах. На горизонте воссияла первая звезда. Возможно, именно в тот момент родились у него эти строки:

Дождись меня, далекая звезда,
Заветный свет навек и навсегда,
Полночная звезда моя, зажгись,
Дождись меня, дождись меня, дождись…

Еще я подумал, что не надо бы ему, больному, уезжать отсюда в далекий Новгород, где он жил последние годы. Здесь оставалась надежда  на исцеляющую силу лекарства, сделанного из казахстанской полыни. Той самой, которую он держал в руках.

Разгадав древнейший путь спасения человечества, поэт нашел спасительный путь и для самого себя. Из Ак-Баура и окрестных цветочных холмов Е. Курдаков построил свой поэтический мир, обрел здесь свой авторский голос.

При жизни Евгений Васильевич не успел доказать, что существование на земле Рудного Алтая одного из первых памятников письменности выводит Казахстан в один ряд с древнейшими цивилизациями мира.

 Рисунок Юлии Курдаковой.

Новости I Об авторе I Некоторые места I ... люди I ... и вещи
Фото А.Мазницина I Гостевая книга